Уже работы виден толк,
уже подобран нужный колер,
и свода рваный потолок
оштукатурен и спокоен.
И безмятежный разговор,
обед на стареньких газетах —
кефир, консервы и сырок.
И осень в арочный проём
прохладным проникает светом,
и в краску падает листок.
У мастера седого — крестик,
раскосый — с Буддой обручён,
а третий, еретик-кудесник, —
Вселенную зовёт Творцом.
Не разглагольствуя о вышнем,
трапезничают на троих,
когда работы честь превыше
учений о грехах земных.
А за окном в лугах — река,
дугой селенье огибая,
уносит к Богу облака,
чьи тени в храме оживают.
И так легко, и так светло,
что сердце, дрогнув, устыдится…
И путник, замедляя ход,
за маляров начнёт молиться.