Ах этот парень на бревне —
индеец, демон, бес!
Устроился в голубизне
искусником небес.
Откинул волосы назад,
полунасмешлив взгляд,
и темно-синие глаза
разденут, усыпят.
Ах, как красив его живот,
подтянут и курчав,
и золотит мужчину пот
в полуденных лучах.
Как продолжение руки
взлетает инструмент,
щепы рождая островки
и ветру комплимент.
Отточено, без лишних слов
сверкает острие:
направо — песнопений слог,
налево — до-диез.
Себе — творений колдовство,
другим — плоды труда…
Наложит швы мастеровой
на раны и года.
Склоняется к закату день.
Венцами укреплён,
дом чей-то кажется родней
строителю времён.
И утомлённо завершая
свой трудовой дозор,
Бог олимпийский зачехляет
тускнеющий топор.
А ночью местная Кармен
проклятья шлёт ему:
надев очки, читает он
Шекспира и Камю.