О, Муза! Дщерь седых веков, воспой!
Деянья мужа, чей незримый труд
Среди мирских оков и смут
Дарует страждущим покой.

Не бранный вождь, не царь державный он,
Чей лик в граните высечен навеки,
Но тот, чей ум, как острый меч, заточен,
Дабы текли законов реки.

Он входит в старенький чертог,
Где воздух спёрт от тяжких ожиданий,
Где каждый слог и каждый вздох
Есть часть великих испытаний.

Пред ним — лукавый казуист,
Чья речь — как яд, что в чашу подливают,
Но нашего героя разум чист,
Его слова сомненья разбивают.

Он видел скорбь простых людей,
Обманутых доверием лукавым,
И становился лишь сильней
В своём стремлении над правом.

Его оружие не булат,
А том старинный в коже переплётной,
Где мудрости хранится клад,
Веками предков сбережённый.

В параграфах он зрит узор,
Где справедливость дремлет до поры
И вынесет на строгий взор те строки, что мудры,
Чтоб прекратить бесчестный спор и сжечь обмана все костры.

И вот уж трепещи́т злодей,
Чей злой расчёт казался безупречным,
И хор обманутых людей
Сменяет плач восторгом вечным.

И видит мир, как пал тиран, что упивался властью безграничной,
Как вскрыт его коварный план
Рукою точной и привычной
И как развеялся туман над правдой, ставшей вновь публичной.

Так пусть же летопись времён хранит не только имена монархов,
Но будет в ней запечатлён и тот, кто в сумерках и арках
Судебных зал, где правит рок, невидимый, вершает подвиг славный,
И пусть цветёт его венок, с народом разделённый, равный!