Художнику N

Мне лекарь поставил диагноз смертельный,
Осталось неделю мне жить.
О, Боже, за что? И в тоске безраздельной
Я начал по-чёрному пить.

Бутылка стоит на засохшей палитре,
Маслёнка и хлебец ржаной…
Вдруг Бог появился, читает молитву,
И нимб над его головой.

Наполнилась светом моя мастерская,
А хмель моментально прошёл.
И трижды крестом себя осеняя,
Челом я ударился в пол.

Подходит ко мне, говорит: «Извините,
Но вот уже двадцать семь лет
Я к вам обращаюсь как истый ценитель,
Чтоб мой написали портрет.

Однако вы пишете только великих:
Маркизов, дворян, королей.
И стал я для вас, к сожаленью, безликим,
Ведь нету у Бога рублей».

И бросился я моментально к мольберту
Ошибку свою исправлять.
Вот, выпало счастье за сутки до смерти
Мне Бога с натуры писать.

А дальше картинки как в калейдоскопе:
Бинты, мастихины, скелет,
Снег, пепел, старуха, болотные топи,
И вдруг вспыхнул солнечный свет.

***
С тех пор для меня нет мерила в работе,
Как звания, деньги и пост.
Глядит на меня с одобреньем в киоте
Господь мой, Спаситель и гость.