Тишина. Концерт. Скрипач.
Лишь секунда между пьесой и триумфом.
Ему слышен каждый вздох и каждый плач,
Доносящийся из зала к его уху.

Он имеет абсолютный слух,
Пальцы его двигаются совершенно.
Ему не страшны перо и пух,
Потому что гению удача верна.

Его скрипка доживает первый век.
Она так изящна, потому что так любима,
И, любовью порождённая на свет,
Знает каждый вздох своего господина.

Она не всегда звучала для него:
Были и другие. Было время,
Когда ей не оставалось ничего,
Кроме как расти высоко в небо.

Она была деревом, видавшим всё:
Войны, тайны — обо всём молчавши.
Так скрипач бы не узнал её,
Тихую, среди стволов стоявши.

Был и человек в её судьбе,
Сделавший её собою, говорящей,
Так, чтоб равной ей нигде
Не нашлось, ведь все звучат иначе.

Он так трепетно и точно вырезал
Все изгибы, впадинки на скрипке.
Мастер — он один на свете знал,
Что могло бы привести к ошибке.

Но он умер. Больше нет его,
И осталась в этом мире только
Эта скрипка. Больше ничего
Из подарков от него потомкам.

Он молчит, но только вот она
Плачет и поёт беспечно.
Все мы смертны. Жизнь всего одна.
А искусство и ремёсла — вечны.